Ничего «научного» не было в этом методе. Просто зверское нападение, какие бывали во времена бандитов с большой дороги. И совершенное презрение к человеческой жизни.

Поляки убивали! Убивали всех, кого находили на фермах, даже детей, зная, что только так им удастся остаться неопознанными.

Сколько их было — двое, пятеро или восьмеро?

Во всех случаях люди замечали грузовичок. А один мальчуган двенадцати лет клялся, что видел среди них одноглазого мужчину.

Кое-кто утверждал, что на лицах у бандитов были черные маски.

Одно было очевидно: фермеров убивали ножами, точнее, им перерезали горло.

Это дело не касалось Парижа. Им занималось множество мобильных бригад.

В течение двух лет тайна оставалась нераскрытой, и это волновало жителей сельской местности.

И вот из окрестностей Лилля, где поселки — настоящие польские анклавы на французской земле, поступило неопределенное сообщение, источник которого не удалось установить.

— Поляки утверждают, что это банда Стана Убийцы…

Но когда стали допрашивать по одному жителей поселков, большинство которых не говорило по-французски, они либо ничего не знали, либо бормотали:

— Мне так сказали…

— Кто сказал?

— Не знаю… Забыл…

И вот во время совершения одного из преступлений недалеко от Реймса удалось спастись одной служанке, спавшей на антресолях, о которой бандиты ничего не знали. Она слышала, что убийцы говорили на каком-то языке, похожем на польский. И заметила еще, что на лицах у всех маски из черной ткани, что один мужчина кривой, а у другого, гиганта почти двухметрового роста, все лицо заросло бородой.

Тогда в полицейской среде их стали именовать по кличкам: Стан Убийца… Бородач… Одноглазый…

Шли месяцы, никаких новостей не было до того дня, как один инспектор сделал открытие. В его ведении был квартал Сент-Антуан, кишащий поляками.

Он обратил внимание в гостинице на улице Бираг на подозрительную группу, в которой были и одноглазый мужчина, и гигант с лицом, до глаз заросшим волосами.